Профессор: Эпштейн украл деньги со счета матери

Профессор Томас Волшо, проводивший исследование для книги о торговцах людьми, утверждает, что Джеффри Эпштейн ещё в молодости выписал чек со счёта своей матери Паулы. Чек был предназначен для оплаты обучения в Нью-Йоркском университете (NYU), но впоследствии был отклонён банком.

Когда университет направил коллектора, брат Эпштейна открыл дверь и сообщил, что тот уехал в Европу. Брат выплатил около трёхсот-четырехсот долларов из общей задолженности примерно в тысячу долларов, рассказал Волшо в интервью университетской газете.

В декабре 1975 года NYU подал на Эпштейна гражданский иск из-за недействительного чека. Эпштейн позднее урегулировал этот иск. По словам профессора, этот поступок указывал на сформировавшийся социопатический паттерн лжи и манипуляций, который сопровождал его до конца жизни.

Эпштейн так и не окончил NYU, но ложно утверждал обратное, чтобы получить высокооплачиваемую работу в ныне несуществующем инвестиционном банке Bear Stearns. Проверка анкетных данных вскрыла, что он также бросил Cooper Union и ложно заявлял, что работал преподавателем в Калифорнийском университете в Беркли.

Позднее, по данным СМИ, Эпштейн сделал пожертвования NYU на сумму более ста тысяч долларов. Как утверждается, он использовал свои якобы близкие отношения с университетом для привлечения потенциальных жертв, обещая им поступление и оплату обучения.

Одна из пострадавших, Лиса Филлипс, рассказала, что Эпштейн организовал для неё посещение кампуса NYU и оплачивал занятия, в то время как на протяжении нескольких лет совершал над ней насилие. «Он использовал NYU для груминга — это сделка, создающая долг перед потенциальной жертвой, которым он затем пользовался», — объяснил Волшо.

Эпштейн продолжал эксплуатировать мать даже после её смерти. За день до того, как его нашли мёртвым в камере нью-йоркской тюрьмы при невыясненных обстоятельствах, он позвонил и сказал, что говорит с матерью. Однако записи показывают, что на самом деле он звонил своей девушке. Паула была похоронена за пятнадцать лет до этого рядом с мужем Сеймуром в Уэст-Палм-Бич; их имена позднее убрали с семейного склепа, чтобы отпугнуть вандалов.

«Ирония в том, — заметил Волшо, — что двое любящих родителей могут произвести на свет такого монстра».